Вокруг нового "Грозового перевала" много споров: изменённый оригинал, избыточная эротика, гротескные сцены. Но что, если отвлечься от сравнений с романом Бронте и посмотреть на фильм как на самостоятельный психологический манифест? В данной статье речь пойдет о том, почему язык агрессии становится здесь единственно возможным, как бежевый цвет оборачивается символом умирания и зачем зрителю предлагают расщепление вместо целостности.
Время чтения 7 минут
Если не знать содержания данного произведения, то с чем бы у вас ассоциировалось словосочетание "грозовой перевал"? Как метафора, о чём оно?
Фильм 2026 года с таким образным названием, снятый по мотивам одноименного романа английской писательницы Эмили Бронте, само воплощение данной метафоры. Здесь и некий рубеж, который не пролистывается с легким дыханием, а превозмогается с надрывом, как перевал в грозу. А сама гроза представляется некой драматической атмосферой такого пути превозможения.
"Грозовой перевал" - такое сумрачное и эксцентричное название носило старинное поместье, которое и стало местом зарождения и развития представленной читателю и зрителю драматической истории. И в данном фильме
поместье становится будто отдельным действующим персонажем, со своей душой, художественным портретом, полном игры свето-тени, с удивительным, будто говорящим со зрителем, переплетений геометрических форм…
Погружаясь в картину жизни, представленной на экране, зритель будто чувствует движение воздуха в поместье, пронизывающее, окутывающее туманной сыростью… Как и у других персонажей,
у поместья есть своя психологическая драма – отверженность, брошенность, внутренняя мрачная экзистенциальная пустота, наполняемая химерами бессознательных страхов, мечтаний, страстей. Та же драма, но ещё более бездонная и неизбывная…
Про данное кино сейчас встречается много противоречивых мнений… И про искажение в фильме исходного романа, и про излишнюю эротизацию, и про гротескные ситуации, иллюстрирующие не столько идею романа, сколько идею кино.
Давайте отвлечёмся от подлинности замысла Бронте и поговорим о фильме, как о самодостаточном произведении
На мой взгляд,
кино особенно впечатляет своей драматургией, представленной не только через коммуникации персонажей, но и, порой даже в большей степени, через символы, метафоры, формы, цвет, просто ощущения, вызываемые у зрителя. Можно возразить, что ощущения - вещь субъективная. Да, и от этого особенно интересно уловить и разгадать триггеры, которые направляют наше внимание в заданном направлении и вызывают определённые чувства.
Самое простое – игра цвета. Здесь сумрачно-серый, туманно-болотный, почти чёрный цвета часто будто с примесью синего. Оттенки же тёмно-синего или тускло-синего в нашем бессознательном часто ассоциируются с чем-то потусторонним, порой болезненным.
Если при арт-терапии попросить пациента нарисовать свою боль, страх, депрессивное состояние просто цветовыми пятнами, то скорее всего на рисунке будет преобладать именно такой синий цвет.
И вдруг мрачная серосинева начинает
контрастировать с жёлтым – уютным, домашним, цветом солнца… А солнечного света в поместье "Грозовой перевал" почти нет… По цветовому кругу Иттена, который используют художники и творцы визуального искусства, жёлтый является антогонистом синего – это максимально контрастные и дополняющие друг друга цвета, расположенные в круге прямо противоположно друг другу. Как, кстати, красный и зелёный, но о них чуть позже.
Зритель, увидев хоть немного желтого после долгого синего, сразу бессознательно на него реагирует. И желтого тут совсем мало – огонёк свечи, свет в щелях пола или стен. От этого, на контрасте с обильным тёмным, его кажется ещё меньше, и ассоциируя жёлтый с цветом тепла, уюта, мы ещё больше
проникаемся чувством одиночества, почти осязаемой брошенности и бездомности, которая может быть даже в таком большом доме.
И вдруг красный. И немного серо-зелёного. Как страсть жизни с чем-то неизбывно печальным…
Интересна в художественной линии фильма и игра с геометрическими формами. В доме есть окна в виде ромбов, а эта фигура в нашем визуальном восприятии одна из самых неустойчивых, почти как треугольник, стоящий на одной из своих вершин. И некоторые картины происходящего нам показываются с использованием приёма "фрейминг" - картина в рамке, то есть через какую-то рамку окружающей обстановки. Например, через окно, через ромбовидное… И если через рамку-квадрат ситуация бы бессознательно воспринималась как более устойчивая и законченная, то при ракурсе через ромб зритель уже настраивается на шаткость положений, остроту и хрупкость всего сущего.
И лишь приняв решение о своём дальнейшем пути, сделав выбор в сторону обеспеченной стабильности,
героиня представлена в середине правильного яркого круга – фигуры спокойствия и бесконечности – она замирает, сидя на полу в ореоле своей юбки, ракурс сверху, почти идеальный круг. Но алого цвета – снова драма – даже в спокойствии и постоянстве…
Красный цвет мы можем воспринимать по-разному – и как метафору витальности, и как агрессии, и как воплощения страсти. Но обычно в визуальном искусстве – в кино, фотографии, живописи, - если страсть, например, может быть символично подана красным цветом платья, то тогда иные яркие состояния и переживания передаются соответственно другими цветами и оттенками – например, радость солнечным светом, витальность - голубым небом и тп. Здесь большинство ярких переживаний подаются зрителю посредством лишь красного, алого. Что наши психика может воспринимать
как равенство между витальностью – страстью – агрессией, как отождествление одного с другими. Что собственно и происходит в ситуациях и переживаниях героев.
В фильме действительно много агрессии, и явной, и подавляемой
Через агрессию отец являет дочери любовь. Через принятие агрессии мальчик являет преданность своей подруге, с которой они почти как брат с сестрой. Тоска и депрессивная скука при которых, как при фоновых, но неизмененных тенях жизни, проходит взросление героев, побеждается и сменяется витальностью, влечением к жизни, даже жаждой жизни, также через агрессию.
Героиня вдруг наблюдает через щели в полу сексуальную сцену между работником и работницей, сцену страстную и агрессивную, влекущую её внимание с невозможностью оторваться, пробуждающую её сексуальность, а позже и сексуальную страсть между ней и её любимым другом…
И сцену эту героиня рассматривает также из темносерого, синеватого полумрака, глядя на трещины желтого – будто из тоскливой пустоты глядя на пульс жизни.
Язык агрессии будто как единственно верный используется и другими персонажами фильма. Наперсница героини, чувствуя себя преданной, переживает своё отвержение не столько печалью, сколько насилием над объектом своей любви. Любви такой большой и такой безответной, что оборачивающейся жаждой поглощения, присвоения. Такой любви, которая воплотиться может только в полном уничтожении объекта этой страсти, как в единственной возможности ответности.
Через агрессию проживает свою боль и главный герой, подавляя и мучая подругу героини. А та, подруга, любя обоих своих мучителей, и новоиспечённого мужа, которым вдруг становится главный герой, и свою золовку, главную героиню, страстно принимает направленную на неё агрессию, получая в ней наслаждение, в котором всё равно нет насыщения…
Очень интересно в данной картине используется и бежевый цвет
Бежевый - цвет кожи, который часто в кино и фотографии называется "скинтон". И здесь скинтон выглядит вполне здорового, бодрого цвета. Но представлен этот оттенок явственно лишь в обивке новой комнаты героини, что по сути - в её новой жизни замужней женщины. В эту комнату она эффектно следует… из алого вестибюля, в этой комнате она потом переживает самые печальные моменты, комната становится символом потерянной любви, уходящей жизни… Даже спокойный, здоровый бежевый, который в обычном восприятие равен жизни, здесь оборачивается её обратной стороной, которая совсем не про жизнь. Про жизнь лишь страсть, драма, лишь то, что красно-алое, всё остальное - умирание…
Как психика героев постоянно находится в расщеплении пограничной динамики, так и
зритель, втягиваясь в картину, испытывает амбивалентные чувства – будто одной частью себя понимая, что всё здесь есть психоделика, всё точно такое, каким быть не должно. Но при этом, взирая на драму большого экрана из тёмного зала кинотеатра, будто веришь, что вот оно – единственно настоящее! И
если любится по-другому, если меньше, то любовь ли это?..
И когда жизнь, витальность, страсть – всё алое покидает героиню, когда алого так много, что кажется невероятным, как столько могла вместить в себе эта хрупкая девушка, когда последние капли жизни оставляют её – всё снова становится серым, неизменным, всё – сумрачный Грозовой перевал.
Автор – Екатерина Степанова, психолог, супервизор РПА, преподаватель психологии.
На вебинаре будет более подробно раскрыта тема скрытой и явной агрессии в реальных отношениях и нашей повседневности.
Приглашаем Вас!
Мы ценим регулярное образование и заботу о повышении своей квалификации!
Вы можете подписаться на наши каналы в социальных сетях. ➡️
Чтобы стать участником актуальных вебинаров, нужно выбрать интересное для вас и зарегистрироваться:
РАСПИСАНИЕ вебинаров
