За структуру, подачу за семинар ставлю пятерку.
Ситуации, когда пациент становится для терапевта "профессиональной реализацией", "объектом для спасательства" - в прицнипе не редкость.
Ситуации, когда пациент приходит с тем, чтоб отыграть чувство мести или просто с "желанием пообщаться" - тоже, в общем, бывают. Как и ситуации, когда пациент уже разобрался со своей острой проблематикой и приходят просто "разобраться в себе".
Отдельно, традиционно, спикер рассказал про "нарциссическую эксплуатацию" и чувство власти.
Но некоторые отдельные мысли докладчика у меня лично вызвали неприятие и фрустрацию.
Я даже специально отмотала момент, где эти мысли были сказаны, чтоб удостовериться, что услышала я все правильно. Поэтому я зацитирую:
"В книгах по психоаналитическим границам и их нарушениям ... рассказывается одна любопытная вещь, которая касалась цели и формы оплаты. Там написано, что единственная здоровая форма того, зачем терапевт может заниматься терапией - это деньги. Все остальное создает диспозицию, где происходит эксплуатация пациента". Далее спикер рассказал, про молодых специалистов, которые приходят в профессию "спасать", многое думает о пациенте, терапевт впадает в мазохистическую позицию, много думает о пациенте,и у пациента повышается тревога, он начинает избегать таких ситуаций.
В целом со всеми этими тезисами сложно не согласиться, за одним но. Лично я в этом увидела какую-то дихотомию. Либо деньги, либо спасательство. Как будто середины не дано. Возможно спикер имел в виду что-то другое, но я услышала это.
Эти тезисы настолько фрустрировали меня, что за ответами я отправилась в книгу Г. Габбарда, Э. Лестер "Психоаналитические границы и их нарушения". И первое, что увидела, было предисловие г-на Россохина А. В., где он пишет:"Лучшей профилактикой различных злоупотреблений авторы считают не только профессионализм самого аналитика или внимание к проблеме со стороны этических комитетов, но, и что не менее важно, эмоциональное и сексуальное удовлетворение в личной жизни... Способность поддержать любовные отношения с близким человеком позволяет аналитикам оставаться живыми, чувствующими и надежными для своих анализантов".
К слову, в книге Г. Габбард, Э. Лестер я долго искала идею, заявленную спикером. Не нашла. Авторы много пишут, что психоаналитический процесс строится на основе выявления вытесненных воспоминаний, описаны случаи о финансовой использованности аналитика, когда пациент не в силах платить за сессию. Но при этом, в качестве базовых принципов указываются отсутствие физического контакта, конфиденциальность, место встречи, оплата, установленная продолжительность и частота сессий. Лично я в этой книге (как и в некоторых других) вот этой базовой мысли о деньгах и психотерапии как отношениях за деньги не нашла.
Поэтому (заранее прошу прощение за свое субъективное мнение) я скорее солидарна с мнением Ирвина Ялома, которое он выразил в книге "Дар психотерапии":
"Я всегда относился к психотерапии больше как к призванию, нежели как к профессии. Если основное побуждение состоит в накоплении состояния, а не оказания помощи, тогда жизнь психотерапевта — не лучший карьерный выбор. Деморализация терапевта также относится к спектру практики. Цеховщина, особенно в клинических областях, наполненных неимоверной болью и отчаянием — например, работа с умирающими или хронически ослабленными или психотическими больными, — ставит терапевта в рискованное положение"